mg9iCztwUYs

Сам себе Тарковский: студенты-режиссеры

«Главный урок, который я вынесла по итогу обучения, — не надо идти в киношколы». Для кого-то снять собственный фильм — неосуществимая мечта, а для кого-то — вполне рутинная работа, которая под силу каждому, кто достаточно увлечен миром кино. Мы поговорили с тремя молодыми кинематографистами из Москвы и выяснили, как снять документальное кино о конфликте на юго-востоке Украины, возможно ли пригласить на главную роль Александра Петрова и как совмещать съемки с учебой в МГИМО.

Роман Бобылев, ВГИК,
Сценарно-киноведческий факультет

Долгая дорога во ВГИК

«Я хотел поступить во ВГИК сразу после школы, — говорит Рома. — К сожалению, у меня не получилось не то что пройти в вуз, но даже элементарно попасть на подготовительные курсы в 11 классе — не хватило баллов. После неудачи я забил на академическое кинообразование, подумал, что это не мое, и начал просто смотреть кино для себя. Кустурица, Феллини, Антониони — благодаря их фильмам я стал кинолюбителем и оставался им все годы, пока учился в РХТУ им. Менделеева на фармацевтике, хотя всегда понимал, что мне хочется чего-то другого.

На пятом курсе мне повезло, и я попал на курсы научной журналистики к редакторам журнала “Химия и жизнь” (научно-популярный журнал. — прим. The Vyshka). От редакторов я узнал, что существует Летняя Школа — ежегодный палаточный лагерь на берегу Волги, который занимается образовательными проектами.

На Летней Школе ты вместе с другими участниками и кураторами занимаешься проектами в составе какой-либо мастерской: там, кажется, есть все — от философии до кинематографа, от IT до PR и SMM. Я поехал на Школу как участник Мастерской документального кино и спустя две недели в лесу, в обнимку с палаткой и камерой пришел к мысли, что стоит попробовать снова поступить во ВГИК.

Не получилось тогда — получится сейчас, подумал я. И, как ни странно, получилось. Подал документы, написал вступительные и прошел».

Сценарист режиссеру волк

Во ВГИКе Рома получил диплом сценариста, но он слишком дорожит своими работами и с неохотой отдает их «на растерзание» другим режиссерам, которые стремятся привнести в текст что-то свое.

«У режиссеров свое видение фильма, и это нормально. Но когда режиссер переделывают изначальную историю сценариста до неузнаваемости, возникает вопрос: зачем нужна была оригинальная авторская концепция?»

По этой причине Рома часто режиссирует свои работы самостоятельно. Так он, например, планирует поступить со своей следующей картиной — полнометражной драмой «Плохие мальчики тоже плачут». Это история о «патологическом ботанике», который в один момент выплескивает накопившуюся в нем за долгие годы ярость — и превращается чуть ли не в нового Тайлера Дердена.

«Это очень личный фильм, в нем много автобиографических деталей, поэтому режиссировать такое кино я могу только самостоятельно, — рассказывает Рома. — К тому же “Мальчики” — это драма на грани триллера в российских реалиях, а найти для такого кино режиссера на стороне очень непросто».

Однако другой свой проект он, напротив, намерен отдать для съемок другому режиссеру. «Верхоянск: Охоту на мамонта» Рома задумывает как масштабное развлекательное кино.

«Это будет мистико-приключенческий триллер с якутским колоритом, своеобразный “русский Индиана Джонс”. Чтобы передать атмосферу того места максимально достоверно, я изучал панорамы города, “гулял” по улицам через Google Maps, смотрел фотографии, документалки, игровые фильмы — все, до чего мог дотянуться, так как билет на самолет до Верхоянска мне был не по карману. Но над “Верхоянском” я буду работать только в качестве сценариста и главного “идеолога”. За режиссуру такого крупного во всех смыслах фильма я взяться не могу — не хватит навыков и опыта съемок. Поэтому буду искать профессионала, который смог бы реализовать мой замысел», — говорит Рома.

Поездка в Америку

Конец весны 2018 года Рома встретил подготовкой к новому крупному проекту. «Вслед за солнцем» — так называется документальный фильм Ромы — предполагался как экспериментальное кино об экологии, центральным персонажем которого должен был стать гоночный электрокар, работающий на энергии солнца.

С течением времени первоначальная идея трансформировалась, и «Вслед за солнцем» превратился в масштабную картину о команде студентов-инженеров из СПбПУ, которые готовили свой солнцемобиль к второй по величине в мире гонке солнцемобилей в США.

У Ромы в распоряжении имелось всего около месяца до начала гонки, чтобы собрать команду, достать оборудование, оформить документы и найти три миллиона рублей для покрытия всех расходов на продакшн. Впереди Рому ждало трехнедельное путешествие в Северную Америку, круглосуточные съемки и 2000 км трасс с Восточного побережья на Западное.

Техника «прямого кино»

«Вслед за солнцем» Рома хотел снимать по технике «прямого кино» — когда режиссер со съемочной группой никак не вмешивается в происходящее, а только лишь живет с героями и фиксирует происходящее на камеру. «Нельзя подойти к героям и сказать: “Нет, ребят, что-то вы плохо поругались, давайте нормальный конфликт, я здесь кино вообще-то снимаю”», — рассказывает Рома.

«Я сознательно не расписывал сценарий. Была концепция, синопсис, экспликация (текст, раскрывающий режиссерское видение фильма, а также технику съемок отдельных сцен. прим. The Vyshka), ключевые точки, но не более, ведь это “прямое кино. Приходилось работать, исходя из ситуации: это самое сложное и одновременно самое интересное».

Во время съемок Рома жил в Петербурге и регулярно посещал мастерскую ребят-инженеров. Чтобы прокормиться, он подрабатывал портье в одном из петербургских отелей. «Двадцать тысяч в месяц — только-только на еду и мелкие развлечения, — вспоминает он. — Я засвидетельствовал первый пуск солнцемобиля, катался на нем, носил ребятам инструменты, что-то тестировал, слушал их рассказы, разок крутанул гайку и, конечно, постоянно снимал».

В Петербурге Рома также начал записывать саундтрек для «Вслед за солнцем». Он не пользуется услугами композиторов, потому что сам профессионально работает в эквалайзере.

«Я хотел лично записать для фильма весь OST (original soundtrack. — прим. The Vyshka). Для нас это было очень важно — нам не надо было бы тратиться на композиторов или решать вопросы авторских прав. Однако на производстве фильма музыка чаще всего — дело десятое, в первую очередь надо обращать внимание на съемочный процесс.

Музыка для Вслед за солнцем — это словно шкура неубитого медведя. Или, точнее, ноты, написанные на шкуре неубитого медведя. Ведь фильм в итоге так и не был завершен», — рассказывает Рома.

Фильм, который так и не случился

С поисками съемочной командой у Ромы проблем не возникло, но финансовый вопрос так и не решился: Рома не сумел найти нужную сумму для поездки, так как масштабы съемок требовали серьезных вложений.

«Я обратился к профессиональному продюсеру, который специализируется на creative docs, творческой документалистике. С его помощью хотел выйти на Минкульт и получить необходимые для съемок деньги. Но ничего не вышло: за месяц найти три миллиона рублей оказалось нереально. До США я так и не добрался, но и у команды инженеров солнцемобиля не все прошло гладко: их машина, несмотря на то, что была высоко оценена на старте, сломалась еще на стадии квалификации. Они бегали по местным слесарям, пытались что-то чинить, но не вышло», — говорит Рома.

«Конечно, к подобному выездному проекту следовало бы начать готовиться за минимум за полгода: составить смету, найти продюсеров и технику, оформить документы для визы и пресс-карту, которая открывает многие дороги документалистам, договориться заранее с героями. Но из-за сжатых сроков — гонка солнцемобилей должна была уже вот-вот начаться, когда я всерьез взялся за съемки — этого сделать не получилось. Это все равно ценный опыт для меня — теперь я знаю, как не надо готовиться к съемочному процессу».

Анастасия Сорокина, МГИМО,
Факультет международной журналистики

Журналистика и кино

Настя с детства обожает работу репортера, с удовольствием пишет журналистские материалы, берет интервью и занимается видео- и текстовыми репортажами. Она посвящает этому почти все время, однако оставить кино — свою давнюю страсть — Настя не в силах: магистратуру она планирует проходить уже во ВГИКе, на факультете режиссуры документального кино. По мнению Насти, документалистика идеально сочетает в себе работу журналиста и кинематографиста. Со своим первым «настоящим» проектом она хочет поехать на фестиваль. «Пока неважно, каким он будет, я просто знаю, что сниму и поеду», — говорит Настя.

Киношкола

Самым главным толчком вперед и вместе с тем главным препятствием на пути в кино для нее стала московская «Киношкола им. МакГаффина». За год, который Настя провела там, она успела попробовать себя в разных областях кинопроизводства: от роли оператора-постановщика до профессионального монтажа ленты.

«Главный урок, который я вынесла по итогу обучения, не надо идти в киношколы».

«Я поняла, что большую часть знаний о кинопроизводстве получаю из книг, образовательных видеороликов на YouTube, во время практических съемок, в конце концов, — это было в разы ценнее и дешевле, чем уроки в школе», — делится Настя.

Последней каплей в школе МакГаффина для Насти стали съемки дипломного проекта: приглашенный мастер просто занял ее место оператора-постановщика, отдав ей роль фокус-пуллера (младший ассистент, который отвечает за непрерывную фокусировку объектива. прим. The Vyshka).

«Получается, мастера пришли, посмотрели на нашу работу, сказали, что мы молодцы, а потом просто начали все делать самостоятельно. Не думаю, что это нормально».

Авторские права

«Авторские права — больная тема для каждого режиссера, особенно на этапе постпродакшна», — говорит Настя. За использование известной песни или уже выпущенных где-то видеоматериалов приходится долго бороться и зачастую отдавать немалые суммы. Но выход из ситуации можно найти всегда.

«Недавно я монтировала рекламный видеоролик для музыкальной школы. Мне отдали ужасный материал, снятый другим человеком, смонтированный под какую-то этническую музыку. Надо было заново все смонтировать и в качестве мелодии найти что-то более подходящее, молодежное. Я поняла, что Run Boy Run от Woodkid идеально подходит по атмосфере. Понятное дело, YouTube и Instagram нагло блокировали видео. Ну и я нашла каверы на эту песню. Звук, конечно, был не самого высокого качества, но для маленького рекламного ролика вполне подходил», — говорит Настя.

Компромисс

Чаще всего Настя работает не над собственными проектами, а в качестве приглашенного специалиста. Клипы, реклама и социальные ролики — вот основные направления ее творчества, поэтому каждый раз ей приходится долго договариваться с заказчиками.

Если она выступает как оператор, то делает то, что говорят, и старается лишний раз не спорить, чтобы не затягивать процесс. Если же ей отдают роль режиссера — тогда она борется за свое видение проекта. Чаще всего ей удается выйти из этого противостояния победителем, но после каждого такого случая Настя думает, что закончит с работой по найму.

«Потом я прихожу к работодателям, которые полностью мне доверяют. Когда я уточняю требования к заданию, они часто отвечают, что верят в меня и знают, что я все сделаю круто. В такие моменты работа приносит огромное удовольствие, и я стараюсь сделать ее в разы лучше. Думаю, творческая свобода — это очень важно для режиссера», — говорит Настя.

Асаад Аббуд, ВГИК,
Режиссерский факультет

Первые опыты

«У меня дома всегда лежала куча кассет и DVD, я мог часами стоять в магазине и выбирать новые фильмы, терроризировать продавцов, пока они не говорили мне: “Мальчик, а тебе не пора домой?”», — рассказывает Асаад.

Первые уроки в мире кино он получил от школьного учителя физики, вместе с которым Асаад готовил школьные мероприятия. «В какой-то момент, — говорит Асаад, — я зашел в кабинет физика, а он там сидел и монтировал в профессиональной монтажной программе. Он спросил, не хочу ли я попробовать смонтировать что-нибудь самостоятельно. Я согласился. Ну и я как сел, так больше и не встал».

Вместе со школьным учителем по физике Асаад снимал концерты школьного танцевального коллектива во время речного тура по Волге. «Мне кажется, ему со мной сильно не повезло в некотором смысле, потому что я был косяк страшный: то аккумулятор мог сломать, то фокус не так взять. Но он не отчаивался, помогал. Именно он наставил меня на путь кино, за что я ему безмерно благодарен».

ИСИ и ВГИК

В Институт современных искусств (ИСИ) на факультет режиссуры Асаад поступил сразу после школы. Родители отнеслись к решению сына нейтрально: «Они не стали препятствовать, — говорит Асаад. — Я всегда был в этом плане предоставлен сам себе. Хотя, думаю, они понимали, что много денег от профессии режиссера ждать не стоит».

В ИСИ Асаад проучился два года и успел снять две крупные работы: документальный фильм и игровую короткометражку. В начале третьего курса Асаад перевелся с потерей года во ВГИК: сдал предметы, закрыл академическую разницу, написал заявление об уходе.

«ВГИК всегда был рядом со мной: каждый раз по пути в ИСИ я проезжал мимо, и меня беспокоил вопрос: “А почему я не попробовал поступить туда? Почему сомневался?”»

«К тому же в ИСИ было сложно найти команду для съемок, и часто поиск свободного звукорежиссера или оператора сильно затягивался, — рассказывает Асаад. — Во ВГИКе такой проблемы почти нет из-за того, что там больше направлений и, соответственно, больше студентов».

Из института на войну

Дебютным фильмом, снятым Асаадом уже во ВГИКе, стал «Донбасс» — документальная лента о конфликте на юго-востоке Украины.

Первым напоминанием о том, что Асаад едет на войну, стал вопрос проходящей по автовокзалу женщины: «А цей автобус до Луганська їде?». «В этот момент появились навязчивые мысли о шальной пуле и внезапной смерти», — рассказывает Асаад. Но все договоренности уже были заключены, деньги от спонсора получены, а люди из самопровозглашенных ДНР и ЛНР уже ждали молодого режиссера из ВГИКа.

Когда Асаад пересекал границу в районе Краснодона, солдаты начали досматривать его вещи, фотокамеры и отснятые материалы. Кого-то из тех, кто ехал вместе с молодым режиссером, не пропустили через границу и отправили обратно. «Я был уверен, что и меня развернут. Они спросили, войну ли я приехал снимать. Я утвердительно кивнул. А мне просто вернули камеру и пожелали удачи».

Документы

Асаад поехал в ДНР и ЛНР безо всяких документов, разрешающих съемку.

«Проблема в том, что, когда ты начинаешь светить камерой без документов, тебя могут сразу отвести в какой-нибудь подвал и закрыть там на неделю или больше, а разбираться будут потом. Вдруг ты шпион и снимаешь позиции военных».

Единственное, что его хоть немного защищало, — пресс-карта местного союза коммунистов, выданная ему еще в день прибытия. Асаад в тот день по чистой случайности попал на очередное партийное собрание, где его представили председателю партии и оформили ненастоящий документ. «Там даже имя не мое стояло», — говорит Асаад. Самый важный совет, который он услышал тогда от местных жителей: «Веди себя как журналист. Будь наглым и спокойным».

«Во время Парада Победы в Луганске я, как завещали, нагло вышел в первые ряды с камерой, чтобы снять технику. Мимо прошел капитан, что-то спросил, а я ответил, что я журналист. Помогло, на меня не обратили внимания. Потом ко мне подошли двое в форме, отвели в сторону, начали спрашивать, кто я такой, почему снимаю без официального разрешения. Сначала я включил дурачка: сказал, что от коммунистов, показал им “левую” пресс-карту. А потом признался, что я студент и снимаю документальное кино. Все обошлось. Отпустили».

В День Победы Асаад попытался проехать в Донецк: как он выразился, именно там — «Цитадель», именно там находились Гиви и Моторола (командиры спецподразделений самопровозглашенных ДНР и ЛНР. — прим. The Vyshka), у которых Асаад хотел взять интервью для фильма. Но в праздник автобусы через границу республик не ездили, а денег на частный автомобиль Асаад достать не смог — все средства он оставил на карте, которую в условиях боевых действий негде было обналичить и которую нигде не принимали.

Украинское гостеприимство

Во время поездки Асаада принимали и буквально передавали из рук в руки местные жители, с кем у него заранее была договоренность. День у одних, пара дней у других, полдня у третьих — и так почти две недели. Кто-то относился с недоверием, а кто-то радушно принимал и даже подыскивал новых героев для интервью.

Артем (имя изменено — прим. The Vyshka) был одним из тех, кто на пару ночей должен был приютить Асаада у себя. За несколько дней до приезда молодого режиссера у Артема пропали два товарища, с которыми он распространял листовки местного союза коммунистов, а потому отношения с новоявленным гостем с самого начала были натянутыми. Артем не мог нормально есть, все время нервничал и дергался.

«За нами придут?» — спрашивал Асаад. «Вроде не должны», — отвечал хозяин квартиры.

До Асаада позже дошли слухи, что спустя день после его отъезда в Москву у дома Артема взорвалась машина. Но все обошлось, слухи оказались лишь слухами, а друзей Артема выпустили спустя пару дней.

Вечером девятого мая, после Парада Победы, Асааду удалось побывать на настоящем домашнем застолье — несколько семей устроили на детской площадке праздник: объединили столы, пели песни, играли, плясали и танцевали. Война сблизила их, потому что они вместе отсиживались в одном подвале во время обстрелов. С того пира у него остался сувенир — самодельная свеча, сделанная из залитого воском донышка от алюминиевой банки «Кока-колы», символ хрупкого мира посреди хаоса войны.

Работа над сценарием

Последним крупным фильмом Асаада стал игровой короткий метр «Снегурочка». В октябре 2019 года лента получила две награды на 39-м студенческом кинофестивале ВГИК: награду за лучший фильм по мнению студенческого жюри и специальный диплом за работу звукорежиссера. Статуэтку за лучшую женскую роль унесла с собой исполнительница главной роли — актриса Катерина Беккер, которая когда-то играла Снегурочку и в реальной жизни. К этой победе «Снегурочка» шла несколько лет.

Сценарий Асаад вместе со своим другом, сценаристом из ВГИКа, писал около года: уже спустя неделю после первой встречи Матвей написал ключевые точки истории, а дальше — дело техники, «наращивание мяса», как выражается Асаад. Впрочем, так как актерский состав все еще не был утвержден, Асаада часто бросало из стороны в сторону: к примеру, в одной из версий сценария Деда Мороза и Снегурочки не было вообще, а вместо них фигурировали две героини-лесбиянки. Однако эти «крайности» были забракованы сценаристом. Финальный вариант сценария был закончен через год после начала работы. Мастера дали добро на съемки.

Недостаток финансирования

Основной проблемой «Снегурочки», по признанию Асаада, стал недостаток финансирования. Согласно правилам ВГИКа, на материальную помощь проекту могут претендовать исключительно студенты бюджетной формы обучения: половина суммы выделяется на режиссера и вторая половина — на оператора-постановщика. Оператор-постановщик в команде Асаада учился во ВГИКе на платной основе. Однако Асаад принципиально не собирался менять оператора, поэтому из пятисот тысяч рублей, выделяемых студентам на короткометражный фильм, Асаад получил лишь двести пятьдесят тысяч.

Эти деньги остаются на бумаге в виде «кредитов», за которые в телестудии ВГИК можно арендовать транспорт, камеру, осветительную технику, steadicam и прочее оборудование. Когда «кредиты», выделенные вузом, заканчиваются, в ход идут личные сбережения съемочной команды. Так команде Асаада пришлось самостоятельно собрать двести пятьдесят тысяч рублей.

Съемки аварии

«Самый важный момент в сюжете “Снегурочки” — автомобильная авария, — считает Асаад. — После долгих поисков мы нашли “девятку” асфальтового цвета, которую было не жалко разбить. Но весь съемочный период мы ездили на ней совершенно без документов, потому что возиться с ними — отдельная морока. Каждый раз, проезжая мимо полицейских постов, боялись, что нас сейчас проверят и машину просто отберут, а съемки придется отменить.

Затем встал вопрос, как разбить автомобиль. Наш исполнительный продюсер убедила нас нанять профессионального каскадера, а не садиться за руль самим. Мы нашли Сергея Воробьева, легендарного чувака, который успел поработать и с Гайдаем, и с Рязановым. Я ему рассказал примерный план, а он, словно по волшебству, достал из карманов игрушечные машинки и смоделировал аварию, предлагая въехать на асфальтовой “девятке” в другую машину. На вопрос, где мы возьмем вторую машину, Сергей просто сказал, что подарит ее нам. И он правда подарил!»

Звоните Петрову

Асаад не без улыбки рассказывает, что изначально на главные роли в «Снегурочке» они с Матвеем рассматривали Никиту Ефремова и Александра Петрова. До обоих удалось достучаться в Instagram, оба заинтересовались проектом, прочитали сценарий «Снегурочки». Петров ввиду своей занятости на других проектах отказался. А Никита Ефремов, к удивлению всей команды, согласился встретиться и обсудить съемочный процесс. К тому моменту на главную роль уже успели утвердить другого актера, поэтому пришлось «дипломатично выходить из ситуации», как выразился Асаад.

«Мне было бы очень интересно поработать с Петровым и Ефремовым на площадке. Но они ведь приедут, отыграют и уедут на другие проекты, будут постоянно переключаться между образами. Я в профессии такого точно избежать не смогу».

«Но в своем собственном фильме я хочу, чтобы актеры жили одной ролью весь съемочный процесс. Потому что, как мне кажется, когда актер живет своей ролью, не переключаясь на что-то другое, он вырастает — как профессионал и как человек»

Текст: Руслан Жигалов
Фотографии: Из личного архива героев
Редактор: Анастасия Ларионова

Также рекомендуем